• 24 Октября 2017
  • Лидия Абышева

И страшно, и смешно: «Паноптикон», театр кукол «Гулливер», Курган

Листайте вниз
На сцене два огнетушителя, прожекторы и ни одного артиста. Нам обещали, что действие начнется, как только мы окажемся в зале. Наступает тишина, и по одному на сцену выходят герои, вокруг которых и развернется действо. На IX Международном молодёжном театральном фестивале «Живые лица» театр кукол «Гулливер» представил спектакль режиссёра Михаэля Фогеля «Паноптикон».
Поделиться в соцсетях

У слова «паноптикон» два значения. Во-первых, это собрание чего-то странного и пугающего, а во-вторых, по мнению философа Мишеля Фуко, это «проект идеальной тюрьмы, когда один стражник из центральной башни может наблюдать за всеми заключенными одновременно, но сам остается невидимым». Фуко изучал не только феномен паноптикона, но и безумие как явление, что может послужить разгадкой к спектаклю.


В классической теории драмы основа любого спектакля – действие (актер от слова act, что означает «действие»). По словам театроведа Павла Руднева, сейчас тенденцией развития современного театра является бессюжетность, а именно бессобытийность театрального действия, что мы и можем наблюдать в спектакле курганского «Гулливера». Шесть абсолютно разных героев находятся в паноптиконе – об этом говорит глаз, который периодически выглядывает из-за задника и наблюдает за происходящим. Мы не знаем, кто эти люди и почему они там оказались. Сложно даже представить, что должен чувствовать человек, не догадывающийся о постоянной слежке. На мой взгляд, это невыносимый удар по человеческой психике, и такая мысль оправдывает дальнейшее поведение персонажей. Они творят совершенно безумные, не поддающиеся логике вещи; предметы у них в руках постоянно меняют форму. Например, актёры используют составную куклу: голова ее по устройству схожа с куклой-маппетом (кукла в виде тканевой варежки, которую надевают на руку), а руки, ведомые двумя другими артистками – попросту перчатки. Невозможно было определить, кто перед нами – хохочущее существо было похоже то на дракона, то на некого духа.


Действие только кажется сумбурным. Подтекст куда более сложен, недаром перед нами разворачивается комичная миниатюра с библейским сюжетом об Адаме и Еве. Вроде и смешно, и страшно – крохотные бумажные человечки, змей-искуситель из того же материала пищит на все лады, а Бог орёт «ВОН!» непутевым жителям Эдема.


Поток безумства прерывается «минутами просветления», когда герои, обычно безмолвные, говорят отрывками из «Войны и мира» Толстого. Помните эпизод с размышлениями о дубе – сначала старом и безысходном, а потом ожившем? Получается, персонажи не стоят на месте, они внутренне переживают разные состояния, скрытые под маской алогичных действий.


Как неожиданно всё, что происходит в этом спектакле, так неожиданно использование воды как элемента сценографии. Напомню, что куклы – бумажные, а этот материал – основной лейтмотив декораций. Вода льётся сверху на куклы и свисающие рулоны бумаги, размывает их. Затем пространство заполняет интенсивно-грохочущая музыка, аудиально передавая предельную степень сумасшествия героев. Они беззвучно кричат, бьются в конвульсиях, падают со сцены. Режиссёр не стремится ничего объяснять: у абсурда иная задача.


Фото Ксения Стреколовская