• 23 Ноября 2017
  • Лидия Абышева

Королевство кривых зеркал: спектакль «Приглашение на казнь» театра-студии «Будильник»

Листайте вниз
Если говорят про писателя Владимира Набокова, то сразу на ум приходит его самое знаменитое произведение – «Лолита». Но мало кто знаком с романом «Приглашение на казнь». Театр-студия «Будильник» предложила свое видение: премьера спектакля прошла 18 и 19 ноября в Молодёжном театральном центре «Космос».
Поделиться в соцсетях

Вспоминаю гоголевские «потемкинские деревни»: декорации – сплошной картон, а под носом у зрителя стоит табличка «ЧЕТВЕРТАЯ СТЕНА». Вдруг выбегает актёр и клейкой лентой на полу создает границы площадки. Кажется, это – первый «звоночек». Здесь точно что-то не так. С этого момента условный мир спектакля делится на две неравные части: реальную и гротескную.


Режиссер «Будильника» Юрий Демчук сразу определил для зрителя жанр спектакля – «недоклоунада». В «недоклоунаде» клоуны могут ломать свой же жанр и говорить. Их грим – непривычно-клоунский без чётких линий. Или грима нет вовсе, а это впитавшиеся остатки краски, которую наносили каждый день. «Недо» становится самостоятельной единицей, ведь происходящее не вписывается ни в одну из привычных категорий. Главный герой, Цинциннат (Дмитрий Пронин), больше тяготеет к людскому типажу: лицо загримировано лишь наполовину, в то время как вокруг него находятся одни клоуны или, как он их называет, «призраки». Эти персонажи легко перевоплощаются из одного образа в другой, спокойно питаются пластиковыми фруктами и слушают музыку на картонном проигрывателе. Большая часть действия – это игра по их правилам. Цинцинната же осуждают за непохожесть, странность. Так Набоков поднимает проблему «лишнего» человека.


Главный герой даже пытается сбежать. Перед зрителем висит решетка: узник просовывает голову между прутьев и отчаянно цепляется руками за преграду. Казалось бы, свобода от этого ужаса так близка, но пленника с конструкции снимает страж. Нелепости добавляет факт, что охранника от начальника тюрьмы (обе роли играет Валентин Пантя) отличает лишь причудливая маска-капюшон, похожая на медведя. Побег не удался.


Цинциннат ждет смертной казни. Кажется, он уже смирился, что его никто не понимает. Внезапно героя навещает мать. Она протягивает узнику яблоко, настоящее яблоко. Абсурдный мир дал трещину, но игра продолжается: перед зрителем разворачивается сама процедура казни. Все перевернуто вверх дном: герои радуются, улыбаются, папарацци снимают происходящее на камеру, палач толкает пафосную речь. Еще немного, и абсурд достигнет апогея. Но фарс прерывается мерным счетом Цинцинната: «Раз, два, три…». Досчитав до десяти, герой встает и уходит в зрительный зал.


Обвинение Цинцинната в «гноселогической гнусности» заключено в его непостижимости для остальных, и он это понимает: «…я тот, который жив среди вас». Получается, быть живым – опасное преступление, караемое смертной казнью. Если здесь герою не место, то он обязательно найдет себя в другом мире, достаточно лишь перестать играть по правилам «призраков». 


Фотограф: Владимир Чебалдин